Юстас Палецкис
Жизнь
Путешествия

Путешествие в детство и юность

Эта книга принадлежит перу литовского поэта и публициста Юстаса Палецкиса — видного общественного и государственного деятеля, Героя Социалистического Труда. Сын кузнеца, в юности печатник и плотник, затем учитель и журналист в буржуазной Литве, Палецкис приходит в ряды революционных борцов за дело народа. В течение почти 30 лет он являлся председателем Президиума Верховного Совета Литовской СССР и заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Самые волнующие события этой большой жизни, встречи с руководителями партии и правительства, деятелями литературы и искусства, впечатления от поездок более чем в 50 стран всех континентов ярко показаны автором на широком историческом фоне.

СТРЕМЛЕНИЯ И СОМНЕНИЯ

В прифронтовом посольстве.— Пер­вая любовь и вечерняя гимназия Блума.— После девятилетнего пере­рыва — вновь за парту.— Литва об­ретает и теряет Вильнюс.— Совет­скопольские переговоры.— Битвы, на страницах газеты с магистром теологических наук.— Вхожу в класс как учитель.— Журналист, актер, хорист, учитель, ученик...— Перемены в Литве и эхо в Риге.

13 Риге появилось посольст­во Литвы. Послом был назначен видный либеральный об­щественный деятель и публицист доктор Йонас Шлюпас, слывший социалистом и атеистом. Однажды я попал на соб­рание литовской общественности в Риге, где выступал Шлю­пас. Пламенный оратор, он изображал будущее Литвы в са­мых радужных красках. Шлюпас недавно вернулся из Аме­рики и считал Соединенные Штаты идеалом демократии и свободы. Он утверждал, что и Литва пойдет по этому пути и станет государством благоденствия, где воцарится полное равенство, все вопросы будут решаться народными предста­вителями, избранными самым демократическим образом. Будет проведена широкая земельная реформа, которая в ос­нове подорвет силу и влияние помещиков, а землю получат те, кто на ней работает. Образование станет доступным и всеобщим,  широкое развитие получат науки  и искусства. Придет время, говорил Шлюпас, когда в каждой деревне бу­дет не только учитель, но и врач, художник и поэт,..

Мне приходилось читать о Шлюпасе, который одно время был редактором первой литовской газеты либерального на­правления «Аушра» («Заря»), издававшейся за границей во времена запрещения литовской печати. Он изображался как большой патриот и борец за дело народа и прогресса. В моих глазах это был авторитет, его радужные пророчества произ­вели немалое впечатление.

В это время мне пришлось решать, какое избрать граж­данство — Латвии или Литвы? Тем более что уже был объ­явлен призыв в армию моего, 1899 года рождения.

Считая, что моя обязанность — отдать свои силы родному народу, я решил стать гражданином Литвы. Явившись в ли­товское посольство, я встретился с военным атташе капита­ном Л. Наткявичюсом, знакомым по 1917 году. Узнав, что мой год призывается, он предложил мне стать его секрета­ремпереводчиком с зачислением на военную службу рядо­вым литовской армии.

Через несколько дней развернулись новые военные собы­тия. Белогвардейская армия, состоявшая из бывших русских военнопленных и германских наемников, возглавляемая П. БермонтомАваловым, начала из Елгавы наступление на Ригу и вскоре подошла к Даугаве. БермонтАвалов громо­гласно объявил о начале похода на Советскую Россию, намереваясь попутно смести и Латвию. Однако латвийская армия остановила бермонтовские банды. Часть Риги на ле­вом берегу Даугавы оказалась отрезанной. За линией фронта очутилась и моя мать.

Я тогда жил в посольстве Литвы, которое находилось в нескольких сотнях метров от Даугавы. Поскольку капи­тан Наткявичюс уехал в Литву, чтобы договориться о вза­имодействии частей латышской и литовской армий против бермонтовцев, в посольстве остались пять человек — посол Шлюпас, советник, консул, машинистка и я. В это время не­мало литовцев и других лиц, происходивших из Литвы, оформляли свое литовское гражданство, работы было до­вольно много. Я заполнял анкеты, собирал документы, вы­писывал паспорта. Наша работа сопровождалась звуками частой перестрелки, которая происходила на линии фронта с бермонтовцами. Слышались ружейные выстрелы и треск пулеметов, доносились и гул орудий, взрывы снарядов. Од­нажды снаряд разорвался на улице перед посольством,  за моей спиной посыпались оконные стекла, над головой про­летели осколки.

В таких прифронтовых условиях прошел целый месяц. Иногда ходил на берег Даугавы, непосредственно на линию фронта. Поскольку я был в форме солдата литовской армии и говорил, что со стороны Литвы готовится удар в тыл бер­монтовцев, это воодушевляло латышских бойцов, справед­ливо считавших борьбу против белогвардейцев и германских наемников правильной войной и патриотическим долгом.