Юстас Палецкис |
Путешествие в детство и юностьЭта книга принадлежит перу литовского поэта и публициста Юстаса Палецкиса — видного общественного и государственного деятеля, Героя Социалистического Труда. Сын кузнеца, в юности печатник и плотник, затем учитель и журналист в буржуазной Литве, Палецкис приходит в ряды революционных борцов за дело народа. В течение почти 30 лет он являлся председателем Президиума Верховного Совета Литовской СССР и заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Самые волнующие события этой большой жизни, встречи с руководителями партии и правительства, деятелями литературы и искусства, впечатления от поездок более чем в 50 стран всех континентов ярко показаны автором на широком историческом фоне. С АТТЕСТАТОМ ЗРЕЛОСТИ
«Когда иду с тобою рядом...» — Последние сложности с алгеброй.— Гимназия позади! — «Пусть цветут цветы и розы...» — Хорошие вечера «Руты».— На празднике песни.— Зависимые в независимой Литве.— Два рождения в 1925 году.— Знакомство с Яном Райнисом.— Разгул клерикальной реакции. Поезд, увозящий меня в Литву, мчится все дальше. У станции Кедайняй он пересек реку Нявежис, а у Ионавы едем по мосту через Нярис. Эта река течет через Вильнюс, такой недосягаемый, отрезанный демаркационной линией... Вспоминаю о другом Вильнюсе — моем маленьком сыночке, оставшемся в Риге вместе с Геновайте. А ведь не так давно... Время создания общества «Рута» совпало со значительным прогрессом наших отношений с Геновайте. Все чаще мы стали встречаться. Это началось как бы случайно. Однажды по дорогеиз школы я увидел ее, поздоровался, немного поговорили и разошлись. Через несколько дней опять ее встречаю. Теперь уже не ограничиваюсь коротким разговором, провожаю ее до дома. Несколько дней не встречая Геновайте, я все острее чувствовал желание ее увидеть и обрадовался новой встрече. Взаимное провожание стало обычным и продолжалось все дольше. Теперь часто случалось, что мы провожали друг друга от ее дома до моего, а потом обратно. Расстояние же между нашими домами было около пяти километров. Из гимназии я уходил в 10—11 часов вечера, а возвращался домой после таких провожаний в 2—8 часа ночи, а то и позже... Настроения этого времени отразились в триолете: Когда иду с тобою рядом, Я словно в радость погружен И слышу плеск и вешний звон, Когда иду с тобою рядом. За каждым словом, каждым взглядом — Стихи и синий небосклон... Когда иду с тобою рядом, Я словно в радость погружен. В то же время я стал замечать, что директор школы Вуйвидас и его жена стараются поощрять мое сближение с учительнипей Эмилией П. Эта девушка слыла красавицей и действительно обладала лицом с классически правильными чертами. Она тоже начала проявлять все больший интерес ко мне. Но в Эмилии мне не нравились ее ревностная религиозность и равнодушие к общественной деятельности. Между тем Геновайте была далека от религиозности, а ее участие в общественных делах становилось все активнее. Все больше общего находилось,у нас с Геновайте, все чаще мы с ней виделись. Я познакомился с ее родителями, стал посещать их дом. Вскоре мы с Геновайте были уже женихом и невестой. А весной 1924 года на балу работников печати мы решили, что наша свадьба состоится в июле. К этому времени кончался значительный этап в моей жизни — я был уже в последнем классе гимназии. Учеба требовала усиленного напряжения и времени, а при всех моих занятиях и добровольных обязанностях это давалось с огромным трудом. В свободное время ко мне приходила Геновайте, переписывала конспекты, помогала готовить уроки. И вот настали решающие дни экзаменов. Сравнительно легко я сдал языки, историю. Труднее было с физикой и тригонометрией. А когда пришел день экзамена по алгебре, я почувствовал, что неизбежно провалюсь. Так и было — ни одной задачи полностью решить не сумел. С трепетом ожидая решения педагогического совета, мысленно уже готовился к переэкзаменовке, которая испортит такое знаменательное в моей жизни лето... И как я радовался, когда в списке едавших экзамены на аттестат зрелости увидел свою фамилию! В аттестате большинство отметок были хорошие или удовлетворительные. Гимназические занятия кончились. Труд был упорный, но и результат неплохой: за три года удалось пройти курс шести классов гимназии. Принимая аттестат зрелости, я не мог не вспомнить день, когда в 1920 году я переступил порог вечерней гимназии, вспомнил и Марите М., которая внушила мне необходимость учиться. |