Юстас Палецкис |
Путешествие в детство и юностьЭта книга принадлежит перу литовского поэта и публициста Юстаса Палецкиса — видного общественного и государственного деятеля, Героя Социалистического Труда. Сын кузнеца, в юности печатник и плотник, затем учитель и журналист в буржуазной Литве, Палецкис приходит в ряды революционных борцов за дело народа. В течение почти 30 лет он являлся председателем Президиума Верховного Совета Литовской СССР и заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Самые волнующие события этой большой жизни, встречи с руководителями партии и правительства, деятелями литературы и искусства, впечатления от поездок более чем в 50 стран всех континентов ярко показаны автором на широком историческом фоне. ЧАСЫ ЛИТВЫ — НА ВЕКА ВПЕРЕД
Заколдованный круг.— Ключи. Цинги.— Река света, город света.— За 10 дней — сколько за весь 1939 год.— Средний урожай—26 центнеров.— Видение, сказка и вид с горы Тедиминаса.— Работа в Президиуме.— Приемная.— Поэт в политике и политик в поэзии. ЕЬ огда вспоминаю те бурные годы возрождения Советской власти в Литве, первые шаги социализма, в памяти прежде всего возникают бесконечные поездки, лица, то хмурые, то приветливые, митинги, речи, все новые задачи, поручения. Хлебопоставки, борьба с бандитизмом, выборы, депутатские отчеты, разъяснительная работа, организация и укрепление колхозов, посевная и уборочная кампании... Конечно, особенно сложное положение было в первое десятилетие после войны. Нелегким был период организации колхозов. Не менее трудным оказалось их укрепление. Ведь ломался вековой уклад деревенской жизни, перестраивалась вся психология крестьянина. И новоселу, недавно получившему землю от Советской власти, нелегко смириться с мыслью, что его опять, как ему казалось, лишают земли, о которой он так долго мечтал. А каково было отказаться от земли тем, кто наследовал ее от отцов и дедов, свыкся с ней и не представлял жизни без собственного, единоличного хозяйства! Иногда случались драматические эпизоды спонтанного истерического сопротивления, когда дело доходило до вспашки межей или обобществления лошадей. Коекто втихомолку закапывал камни, бутылки или железные стержни, чтобы обозначить межи своих владений... Хочется рассказать один эпизод из тех времен. Посещая районы южной Литвы, я прибыл в Лейпалиягис. Проезжая мимо костела, заметил довольно болыпуто группу людей. А в зале клуба, где было назначено собрание, народа мало. Начиная беседу, я предложил задавать вопросы, спрашивать, что у кого на душе. Но пока крестьяне собирались с мыслями, в зал пришли п те, которое толпились у костела. И вскоре посыпались вопросы, но речь все шла об единоличниках и их интересах. Жаловались "з. поставки, на налоги, на трудности с подпиской на заем, ибо у крестьян мало денег. Несколько человек спрашивало о ксендзе, который был арестован. Давая обобщающий ответ, я сказал, что на большинство из заданных здесь вопросов не приходится отвечать тан, где крестьяне начали новую жизнь. Как пример привел недалекую Рудаминскую область, где все крестьяне объединились в колхозы. Едва я вымолвил с лого «колхозы», поднялся шум и гам. Не хотим слушать о колхозах! Не надо нам колхозов! Уйдем отсюда! Не будем слушать речей о колхозах! Все это выкрикивали больше женские голоса. Зал заволновался. Часть людей поднялась и стала уходить, особенно женщины. Казалось, уйдет большинство. Тогда я, напрягая голос, чтобы перекрыть шум, громко сказал: — Не напугаете
Советскую власть! Не такие бури она Понемногу зал угомонился. А когда я зазел речь о ксендзе, внимание стало напряженным. Уже ушедшие прильнули к окнам, слушали, часть из них стала еозггк\щаться. Только одна женщина визгливо крикнула: — Верните нам нашего ксендзочка, он такой хороший! Я резко ответил, что «хороший ксендгочек» активно помогал бандитам. Он песет немалую ответственность за совершенные ими убийства. |